Переписка об арбанасских насилиях в Старой Сербии с 1898 по 1899 гг.

(арбанасы, арнауты, шиптары – албанцы; Старая Сербия – Рашкая область, Косово и Метохия, Македония; Космет – Косово и Метохия; метох (греч.) – монастырское имение)

Кровавая косовская история

Громкие утверждения отдельных сторонников, т.е. политиков, аналитиков, политологов о том, что косметская проблема возникла лишь с появлением Слободаня Милошевича на сербской исторической сцене, и вследствие губительности его политики, побудили нас к публикации самых интересных частей дипломатической переписки из 1898 года – немого свидетельства тогдашних страданий сербского народа в Косово и Метохии, опровергающих подобные констатации. Труд «Переписка об арбанасских насилиях в Старой Сербии с 1898 по 1899 гг.» вышел из печати столетие назад. Благодаря усилиям белградского издательства «Никола Пашич» репринтное издание книги более чем десятилетие назад все-таки снова стало доступным.

Послесловие написал д-р Джордже Борозан в 1998 году. «Переписка об арбанасских насилиях в Старой Сербии с 1898 по 1899 гг.» состоит из обмена дипломатическими письмами и нотами, которыми тогдашний председатель сербского королевского правительства д-р Владан Джорджевич, посол Королевства Сербии в Константинополе Стоян Новакович, и турецкий министр иностранных дел Тефик-паша старались обуздать, пресечь многочисленные насилия арнаутов, т.е. албанцев над христианским населением областей, прилегающих к сербско-турецкой границе в тогдашней Старой Сербии.

Борозан указывает, что переписка, на французском и сербском языках, в достаточной степени убедительно представила, отразила трагическое состояние сербского населения. Представленный, описанный террор арбанасов, зулюм (араб. насилие, беззаконие, террор), похищение людей, погромы и бесчестье в самом конце 19. века, указывает лишь на один сегмент суровых и необузданных репрессий арбанасов, усилившихся во время создания Первой призренской лиги в 1878 году.

Дипломатические ноты – кровавые свидетельства

Председатель сербского королевского правительства д-р Владан Джорджевич, посол Сербии в Константинополе Стоян Новакович, и турецкий министр иностранных дел Тефик-паша прилагали в конце 19 века усилия, чтобы предотвратить многочисленные насилия арнаутов над нашим населением пограничных областей с Турцией в Старой Сербии. Министр иностранных дел Йован Ристич, для того, чтобы европейской общественности представить трагические обстоятельства, решил как можно скорее составить «исчерпывающий отчет» для российского правительства.

Сценарий ознакомления великих держав с тяжелыми истязаниями, которое в 19-ом веке пришлось вынести сербскому народу, и по сей день остается тем же.

Первая «белая книга» об арнаутских насилиях

Возникновение данной, своеобразной первой «белой книги» об арнаутских насилиях над христианским населением в Старой Сербии связано с созданием так называемой Печской лиги после ирады (араб. царского приказа) султана Абдул-Хамида Второго в 1896 г. и греческо-турецкой войны в 1897 г. Именно, поражение Греции в войне с Турцией в 1897 году подбодрило заносчивых и хорошо вооруженных арбанасских добровольцев. Они стремились воспользоваться новосозданной ситуацией в Косовском вилайете (араб. административно-территориальной единице) как подходящим моментом для усиления террора и зулюма над православным населением. Действиями «качаков» (албанских разбойников) они стремились любой ценой заставить сербов выселяться, чтобы таким образом демографически подкрепить свои политические требования автономии на всей территории «Арнаутлука», в состав которого, согласно концепции лиги в Призрене, входили косовский, битольский, шкодерский и янинский вилайеты. С первого прорыва сербской армии до Грачаницы в Косове, через южное Поморавье и район Топлицы (в январе 1878), убедившись в бедственном положении своего населения в соседстве, Правительство Королевства Сербии стремилось дипломатическим путем защитить своих соплеменников, населявших еще неосвобожденные южные области. Этим Правительство Королевства Сербии готовилось к тому, чтобы территории Косово и Метохии, и области Рашка, как духовно-политическое, национальное и историческое наследие, воссоединить с собственной государственной территорией.

Так как по решению Берлинского конгресса, на котором Сербия получила полную независимость, упомянутые области остались в Турции, в т.наз. Косовском вилайете, то дипломатическая политическая акция Королевства Сербии началась путем ознакомления европейской общественности с действительным состоянием, трудностями, и бедственным положением христиан в данной части Турции. Там переселенцы с территорий, присоединенных к Сербии (в особенности из Топлицкого и Враньского округов), т.наз. мухаджиры, жизнь сербам в Косове и Метохии и Рашкой области сделали невыносимой – написал, среди прочего, в своем послесловии д-р Джордже Борозан.

Православное население взывает о защите от невыносимых преступлений; лишь за десятилетие с данных пространств исчезло свыше 60000 сербов.

История, очевидно, повторяется, или, лучше сказать, продолжается, так как сценарий ознакомления великих держав с тяжелым состоянием и истязаниями, которые в 19. веке пришлось вынести сербскому народу, и по сей день остается тем же.

«Документы о погроме» для российского правительства
Д-р Борозан указывает: для того, чтобы европейской общественности представить трагическую ситуацию на указанных территориях, тогдашний министр иностранных дел Сербии Йован Ристич решил срочно составить «исчерпывающий отчет о территории Старой Сербии» для российского правительства, и по предложению Матвея Бана, это дело доверил весьма образованному, серьезному и ответственному радикалу Джордже Поповичу-Даничару. Путем педантичного отбора материалов из архива тогдашнего Министерства иностранных дел, с добавлением многих исторических, географических, этнографических, филологических данных и фактов, Попович составил драгоценный сборник сведений, публикация которых в газете «Старая Сербия» вызвала обсуждение в «Сербской газете», и в значительной степени привлекла внимание общественного мнения, в особенности сопредельных государств. Таким образом, Сербия документально подтверждала и защищала свое право на Старую Сербию, т.е. на территорию Косовского вилайета, тогда крайнюю западную границу турецкого царства на Балканах.

Главная задача правительства – защита собственного народа
Сербское Королевское правительство в 1885 году начало организованные национально-политические действия в данной части Турции, на основании инструкции по сохранению влияния сербского государства на территории Старой Сербии. Стояна Новаковича в 1886 году назначили послом Королевства Сербии в Константинополе. Правительство одновременно занялось вопросом открытия консульств в Скопье и Приштине. Защита сербского народа, которому грозила опасность, стала первоочередной задачей, которой успешно руководили Стоян Новакович, Джордже Попович-Даничар, Петр Манойлович и Бранислав Нушич. Документация, немые свидетельства, отчеты содержат сотни сообщений, жалоб, просьб и известий о трагических страданиях, погромах сербского населения, взывавшего о защите от невыносимых албанских преступлений. На основании этих данных, в распоряжении сербского правительства имелось множество фактов об арбанасских преступлениях, вследствие которых в период с 1889 по 1899 гг. с упомянутых территорий исчезло свыше 60000 сербов. К попыткам сербского правительства заинтересовать великие державы, увы, не отнеслись с пониманием в дипломатических и политических кругах мировых, европейских могущественных государств, пределом действий которых являлись прагматичные повторения необходимости, чтобы султан реформами в духе танзиматского законодательства улучшил положение христиан в Турции.

Власть султана – при помощи насилия

Вследствие политических действий Порты, подстрекавшей взаимные расправы на своей территории, в Косове преднамеренно сеяли раздор между сербским населением и албанскими племенами. В 1898 году в Приштинском, Ново-Пазарском, Печском и Призренском санджаках совершено свыше 400 преступлений – убийств, поджогов, разбоев, осквернений православных монастырей.

Так как тогдашняя феодальная политическая прослойка в реформах усмотрела изменение своего общественного положения, и стремилась любой ценой защитить целостность османской империи путем принятия идеологии панисламизма, то арбанасы с времен правления Абдул-Хамида Второго стали основными сторонниками защиты турецкой власти в европейской части царства.

«Албанский феодализм» преисполнил владычество султана Абдула своеобразными насилиями, террором, беззаконием. Именно, таким образом защита территориальной целостности теократической Турции базировалась не на национальной, а на религиозной когезии. В то время как сербы старались сохранить свое своеобразие в духе предыдущей, древней культурно-исторически-просветительной традиции, тем временем арбанасы-мусульмане, в отличие от них, посредством политических властных привилегий, под предлогом сохранения царства, путем политики насилия, нажимов, биологически вытесняли христианское сербское население, причем именно на территории Косовского вилайета совершили многочисленные насилия, которыми, естественно, в значительной степени изменилась демографическая картина данных пространств.

Он стал последним самостоятельным автократом Османского царства. Прозвище «Красный султан» получил за ярые репрессии и кровавый стиль правления. Абдул-Хамид II пришел к власти в момент, когда Царство оказалось в затруднительном положении, причем бунты и неблагополучная экономическая ситуация усугубляли слабость разваливающегося Царства. Всего за полвека Абдул-Хамид II из «больного» превратился в «умирающего правителя на Босфоре».

В 1877 году русские увидели для себя шанс прорваться к Средиземноморью, и объявили Турции войну. Сражения одновременно происходили на Дунае, на Черном море, на Балканах, даже и у Карса на границе самого Кавказа. На всех фронтах турки потерпели значительные поражения. Русским удалось продвинуться из Эдырне (Адрианополя) и достигнуть окрестностей самого Истамбула. Военные действия приостановлены 31 января 1878 года, и состоялось подписание мирного договора в Сан-Стефане, где русские продиктовали туркам свои условия. Османы данным договором потеряли все европейские области и владения, сохранив лишь Фракию до Эдирне. Сербия, Черногория, Болгария, Румыния, (Босния и Герцеговина!) стали самостоятельными. Кроме того, русские получили право прохода через пролив, как в военное, так и в мирное время. Русские в том же году хотели снова атаковать турок, но этому воспротивились почти все европейские великие державы, предотвращая этим проникновение русских в Средиземноморье. Сан-Стефанский договор отозван на Берлинском конгрессе в 1878 году.

В такой ситуации султан Абдул-Хамид II все очевиднее становился тираном, опутав население нарастающей сетью доносчиков и шпионов. В своем Царстве он начал ужасающие гонения армян и курдов, совершив геноцид данных народов. Во всех этих преступлениях арбанасские отряды активно участвовали, совершая неслыханные зверства. Эти на деле банды арбанасов себя еще называли «Шчипетарской армией», и в особенности «прославились» убийствами мирного армянского населения. Выполнив кровавые дела в царстве, эти арбанасские банды потом возвращались в Старую Сербию, и под защитой турецких властей совершали разные преступления над местным сербским населением, стремясь изгнать его с этих территорий.

Вопреки великим европейским державам, таким как Великобритания, Франция, Австро-Венгрия, пытавшимся покончить с Османским царством, Германия при царе Вильгельме II помогала туркам укрепить свое Царство и снова организовать уже совсем обессиленную армию, в особенности в сфере модернизации техники, снабжая ее современным вооружением. Но, несмотря на это, вследствие всеобщего неудовольствия султаном, противниками Абдул-Хамида II создана оппозиционная партия «Молодые турки», которую возглавил Энвер Паша. Таким образом в царстве вспыхнули столкновения наподобие гражданской войны, причем один из «Молодых турок», воспользовавшись преданностью армии, двинулся на Константинополь, и 24 августа 1908 года произошло свержение султана. Официальное подтверждение этого последовало 27 апреля 1909 года. «Красный султан» или кровавый султан Абдул-Хамид II умер в 1918 году в истамбулской тюрьме.

Прочная стена от христианских государств
Тогдашние австрийские консулы констатировали: «По вине политических действий Порты, подстрекавшей взаимные расправы на своей территории, в Косове сеяли раздор между сербским населением и албанскими племенами». Суть арбанасского террора состояла в сопротивлении уравниванию общественного положения мусульман с христианами.

В этом верховодил печский глава Хаджи Зека, в 1896 году возвратившийся из Константинополя поверенным султана, осыпанным признаниями, и как могущественный поверенный Порты со своими арбанасами начал пропаганду в защиту «Арнаутлука» как части царства, превращаемой в прочную стену ислама от христианских государств – Сербии, Черногории, Греции, Болгарии. Воссоздавая Лигу, которая территориально и этнически станет автономией в рамках османского царства, Мулла Зека и многочисленные влиятельные албанцы того времени, по договоренности с Портой, но и помимо этого, жизнь христианам на территории Косовского вилайета сделали невыносимой.

Председатель сербского королевского Правительства и министр иностранных дел д-р Владан Джорджевич, исходя из подобного состояния, обратился 15 апреля 1898 года с письмом к Стояну Новаковичу, нашему послу в Константинополе, сообщив, что в последнее время его буквально забросали, цитируем: «множеством сведений о разных арбанасских насилиях, последствия которых привели к серьезной угрозе выселения и уничтожения нашего племени в данных краях Турции». Министр иностранных дел д-р Джорджевич еще указал, что хорошие отношения между Королевством Сербией и Турцией в значительной степени нарушены. В особенности из-за столкновений на границе, что «вызвало необходимость поймать беглецов и пресечь их злодеяния».

Тефик-паша оказался глухим к сербским страданиям
Далее переписка достоверно подтверждает, что посол Стоян Новакович по данному вопросу неоднократно с 14 по 26 мая 1898 года обращался к министру иностранных дел Турции Тефик-паше с нотами, в которых описаны многочисленные албанские насилия и зверства «направленные исключительно против христианского населения сербской народности, и по-видимому преследующих цель истребить наш народ из данных областей». Новакович также подчеркивал, сигнализировал, что «Королевское правительство не должно и не может оставаться равнодушным» и, считая своей обязанностью «избежать осложнений», требует гарантировать «всем подданным Его Царского Величества Султана справедливость и безопасность».

В ходатайствах, которые Новакович настойчиво представлял, описано встревоженное состояние, вследствие чего происходят столкновения, имеют место жертвы на той и другой стороне. Он далее констатирует, что «прошлым летом и зимой в Пришинском, Ново-Пазарском, Печском и Призренском санджаках (араб. административно-территориальных единицах, частях вилайета) совершено свыше 400 преступлений, таких как убийства, поджоги, разбои, осквернение православных храмов, церквей, изнасилования, похищения людей, грабежи, угоны», и поэтому предложил срочно создать комиссию для расследования и выдачи виновников органам правосудия.

Он также поставил в известность о необходимости назначить энергичных, честных чиновников, которые арбанасов заставят соблюдать законы, и уважать жизнь и имущество христианского сербского населения. По данным Стояна Новаковича, турецкое правительство избегало навести порядок, нормализовать состояние в данном вилайете. При этом все якобы принимаемые меры «вовсе не возызмели действие». Поэтому весьма интересным представляется содержание дипломатических нот, в которых указаны многочисленные сведения, события. Но, также и политические соображения и шаги обеих сторон.

Злополучное стечение обстоятельств, или что-то иное?
Сербское правительство пребывало в уверенности о том, что обстоятельства в тогдашней европейской дипломатической и политической общественности, накануне созыва первой конференции в Гааге по миру и разоружению в 1899 году, необходимо использовать как подходящий момент для презентации албанского насилия, вследствие чего состояние на сербско-турецкой и черногорско-турецкой границе стало невыносимым. В этих целях, и с этим заданием и составлена данная книга, драгоценная переписка, для того, чтобы председатель сербского Королевского правительства представил ее на Учредительной конференции в Гааге, на которой сербская делегация являлась одной из 26 государств-участников.

Важнейшим из документов, принятых на заседаниях, проходивших с мая по июль 1899 года, является создание международного арбитражного суда. Из-за отсутствия больного председателя правительства д-р Владана Джорджевича, Королевство Сербию на данной конференции представлял посол в Лондоне и в данном свойстве представитель в Голландии Чедомиль Миятович.

Увы, возможность представить участникам Гаагской конференции данную книгу официальной переписки с Константинополем в период с 1898 по 1899 гг. упущена из-за требования короля Александра Карагеоргиевича дождаться выздоровления председателя правительства д-р Джорджевича. По каким еще соображениям, кроме упомянутой причины, драгоценный труд, подготовленный и изданный Министерством иностранных дел, не попал в руки европейской дипломатической и политической общественности, теперь можно только строить предположения, или продолжать исторические исследования. Все-таки, суть в том, что книга об арбанасских насилиях в Старой Сербии так вообще никогда и не представлена. Этим, конечно, упущен драгоценный шанс, чтобы среди материалов первой Гаагской конференции оказался до сих пор почти неизвестный, но весьма важный акт о преступлениях и терроре, что является предметом Гаагского трибунала. Более чем столетие спустя, мы снова оказались в политической реальности во многом подобной тогдашним обстоятельствам, вопреки иной международной политической ситуации.

Увековеченные зверства арбанасов – нынешних албанцев
Далее в тексте мы ознакомим вас с самыми интересными частями из «первой белой книги», как утверждают многие историки, о страданиях сербского народа в Косово и Метохии, и зверствах, совершенных албанцами в 19-ом веке. Напоминаем, что «Переписка об арбанасских насилиях в Старой Сербии с 1898 по 1899 гг.» вышла в 1899 году на французском и сербском языках, по инициативе и на счет тогдашнего Министерства иностранных дел. При этом преследовалась цель, чтобы данный драгоценный документ как можно скорее оказался на столе сильных мира сего, в надежде спасти сербов.

Вы ознакомитесь с дипломатическими письмами, нотами и ответами, которые д-р Владан Джорджевич, председатель Сербского Королевского правительства, и Стоян Новакович, посол сербского королевства в Константинополе, защищая интересы нашего притесненного населения тогдашней Старой Сербии, и в надежде спасти их от преступлений албанцев, подстрекаемых лицемерным «отводом глаз» царской Турции, направляли турецким дипломатам, их министру иностранных дел Тефик-паше и Порте.

Оправданные опасения председателя Королевского правительства
Д-р Владан Джорджевич 15 апреля 1898 года из Белграда пишет Стояну Новаковичу в Константинополь. «В архиве доверенного Вам Посольства имеется чрезмерное число отчетов, как из предыдущих, так и недавнего времени, о насилиях, совершаемых арбанасскими мусульманами над населением нашей веры и народности в Косовском вилайете. За последних несколько месяцев новые сообщения меня просто засыпали множеством сведений о насилиях арбанасских, последствия которых грозят привести к выселению и уничтожению нашего племени в данных краях Турции. В приложении направляю Вам четыре таких отчета, из которых легче всего сможете убедиться в истинность. Я не могу равнодушно смотреть на подобное состояние дел, и прошу Вас предпринять шаги в Порте, а если понадобится, и у самого Султана; требуйте, чтобы реально действенными мерами пресекли подобные преступные буйства одного неистового племени в отношении наших соплеменников, несомненно представляющих элемент порядка и мира в данных краях».

Данное сообщение д-р Джорджевич представил, указывая на то, что солидные отношения между Сербией и турецким царством велят Высокой Порте обратить внимание на неблагополучное состояние, которое в первую очередь вредит самой Турции, одновременно приводя Сербию и ее правительство в мучительное положение из-за постоянных беспорядков и столкновений на границе. Все это, указал Джорджевич, причиняет Сербии огромный ущерб из-за жертв, «тем более что и соображения обыкновенной человечности велят нашим пограничным властям принять наших беженцев и оказать им помощь».

Королевство Сербия в защите своего народа

Сербия делала почти все возможное для того, чтобы помочь части своего народа, все еще находящейся под оккупацией Турции. Имея многочисленное консульство в Приштине, Правительство Сербии старалось отправлять туда лучшие кадры. Таким образом в консульстве в Приштине на разных должностях находились выдающиеся сербские интеллектуалы. В Приштине на должности вицеконсула оказался и поэт Воислав Илич, лично потребовавший от министерства иностранных дел Сербии перевести его в Приштину, чтобы в Космете помогать сербскому народу. В Приштине служили и Милан Ракич (поэт и юрист – выпускник Сорбонны), а также наш знаменитый писатель и драматург Бранислав Нушич.

Хотя в обстоятельствах развала Оттоманской империи и постоянных нападений арбанасов служить в Приштине было для сербов весьма опасно, элита интеллигенции с удовольствием отправлялась в Космет, содействуя выживанию местных сербов. Обстановка была подобной и в остальных частях все еще оккупированной Старой Сербии (Рашкая область – Санджак, южные части Сербии и Македония). Схожие проблемы ожидали юную сербскую дипломатию и в консульствах в Скопье и Битоле, так как турки подстрекали арбанасские банды нападать на сербов, совершая данным способом своеобразный нажим, вследствие чего целые деревни выселялись или отуречивались.

Молчание Тефик-паши
Почти месяц спустя получен ответ Новаковича д-р Владану Джорджевичу. «Вчера закончили составление и Тефик-паше вручили нашу ноту об арбанасских насилиях в Старой Сербии. Копию данной ноты, текст которой Вам уже известен, отправляю Вам сегодня. В приложениях приведено определенное число тяжелых случаев, выбранных из множества сведений, представленных Королевскому Посольству. При этом включено то самое важное и более всего противоречащее порядку организованного Государства. В нашем перечне указан 91 подобный случай из общего числа в 400 случаев насилия, о которых нас известили. После прочтения ноты Тефик-Паша ответил нашему переводчику, что ничего не может сказать до согласования с компетентными министерствами, которым он жалобу и наше ходатайство немедленно сообщит».

Потом последовала дипломатическая нота, направленная 14 мая 1898 года послом Сербии в Константинополе Стояном Новаковичем министру иностранных дел Турции Тефик-паше.

«Господин Министр, в течение последних четырех лет Королевскому Правительству несколько раз пришлось обращать внимание Царского Правительства на беспорядки, невероятные и бесчисленные насилия, непрерывно совершаемые непокорным и недисциплинированным арбанасским населением как на сербско-турецкой границе, так и в пограничных санджаках. Данные преступления и нападения направлены исключительно против христианского населения сербской народности, и по-видимому преследуют цель истребить наш народ из данных областей.

Необузданная ненависть и фанатизм
Невзгоды вследствие подобного весьма неблагополучного состояния и трудностей – а Царскому Правительству они известны – с которыми королевским властям приходится бороться, чтобы сохранить порядок и мир на границе и внутри страны, настолько велики, что Королевское Правительство не в силах оставаться равнодушным, и считает своей обязанностью постараться избежать осложнения, которые неминуемо последуют, если срочно не принять энергичные и поистине серьезные меры для скорейшего выхода из подобного положения».

Данное, среди прочего, написал Новакович, указывая, что Сербия осознает намерение Турции гарантировать всем подданным султана справедливость и безопасность. Но, он указывает что, хотя царское правительство формально посчитало необходимым приказать принятие определенных мер в отношении виновников, отыскать их и наказать, данные меры не возымели никакого воздействия и их никогда не провели: «Царский пограничный комиссар полковник Алибей в этом лично мог убедиться прошлой осенью в Приштине, где он находился для осмотра и проверки сделанного по требованию Королевских властей вследствие событий на границе».

Осознавая всю тяжесть положения сербского населения в Косовском вилайете, и возможность ухудшения ситуации, Новакович обосновывает подоплеку: «С тех пор как арбанасские добровольцы после завершения войны с Грецией вернулись домой, беспорядки, убийства, поджоги и всевозможное насилие настолько участились, что тревога охватила все окрестности, перешла нашу границу, на которой – Ваше Превосходительство хорошо помнит – ежедневные кровавые столкновения следовали одно за другим, одно серьезнее другого, принося многочисленные жертвы. Как видно из протокола, составленного в Вране, в августе 1897 года, следственная комиссия, назначенная двумя правительствами, констатировала, что столкновения вызваны нападениями арбанасов, переходящих на сербскую землю, и злодейски убивающих наших жандармов. Властями в Сербии по заслугам наказаны виновники, и отброшены от границ нашего Королевства» 

В данной дипломатической ноте, направленной министру иностранных дел Турции, указано, что албанские преступления не стихают, даже наоборот, и что ежедневно приходят сообщения о том, что сербское население пограничных санджаков все еще подвергается нападениям и «неслыханным жестокостям». Он это подкрепляет доводами: «Будучи хорошо вооруженными и вполне уверенными в безнаказанности, арбанасы совсем разнуздали свои свирепые инстинкты, потому что ничто не встает на пути их фанатизма и необузданной ненависти. Преступления и ограбления случаются ежедневно, причем виновных не только не наказывают, их власти даже не преследуют. Число изгнанных сербов, пресекающих нашу границу, чтобы спасти жизнь, огромно и изо дня в день растет».

Убийства, ограбления, похищения людей…

«Мы считаем необходимым безотлагательное принятие мер для защиты христианского населения от нападений законам непокорных арбанасов, и надлежащее наказание виновников преступлений» – предупреждает посол Новакович министра Турции.

Посол Сербии в Константинополе Стоян Новакович в официальном обращении к министру иностранных дел Турции Тефик-паше приводит данные, доводы, которыми подкрепляет дипломатическую ноту о глубокой озабоченности в связи с положением и судьбой сербского населения Косовского вилайета, над которым нависла угроза. Новакович сообщает и о том, что сербское правительство подробно ознакомлено с серьезной проблемой в Старой Сербии.

«По данным Королевского Правительства, всего за несколько месяцев в течение прошлого лета и зимы, в Пришинском, Ново-Пазарском, Печском и Призренском санджаках совершено свыше 400 преступлений, таких как убийства, поджоги, разбои, осквернение православных храмов и церквей, похищения людей, изнасилования, грабежи, угоны целых стад… Данная цифра является лишь незначительной частью, не более одной пятой того, что на деле происходит, так как о большинстве преступлений никогда и не узнаем, ибо их жертвы или их семьи не смеют даже жаловаться».

Новакович далее предупреждает, что ни одного из виновников, указанных в приложениях, не обвинили и не наказали. Он указывает, что подобное состояние «делает невозможным выживание сербского населения» в данных краях, что это невыносимо, и что может способствовать пробуждению злых духов, весьма опасных и вредных для хороших отношений между Турцией и Сербией.

На торжествах, свадьбах и прочих увеселительных собраниях сербы танцуют «Шоте мори шоте» не ведая прискорбных исторических фактов, связанных с данным «народным танцем».

При упоминании слова «шота», сразу вспоминаем танец, увы, зачастую исполняемый на сербских свадьбах. Слово «шота» происходит от имени Шоты Галицы, жены сербоненавистника «качака» (разбойника) Азема Бейты из деревни Галица (1889-1924), когда-то свирепствовавшего в Косове и Метохии.

Шота Галица после гибели мужа возглавила мятежников, совершая зулюм. В сербском народе сохранилась память об ужасном событии, когда Шота поймала шестерых сербских детей, пастухов на горе Мокрой, связала их, развела костер и всех бросила в огонь.

Пока дети горели, Шота с «качаками» выполняла свой танец вокруг костра, устраивала оргии и пела: «Шоте мори (греч.: ну) шоте, шоте машала (араб. выражение радости), уже давно мне хотелось, шоте мори шоте, станцевать тебя!». На месте гибели детей установлена памятная доска, которая просуществовала до конца Второй мировой войны, когда ее коммунисты убрали, стремясь сохранить «братство и единство», в очередной раз подсунув народу ложные исторические факты. Азем Бейт или Бейта является кумиром и на сегодняшних шиптарских форумах… Гора Мокрая находится на северо-западе Космета, а настоящее имя Шоты Галицы (часто и Шоты Галиницы) гласит Querime Halili Galica – Šota, по-сербски Чериме Халили Галица – Шота.

«Шота» не так уж давно возникла, чтобы люди уже не помнили, т.е. забыли как именно она возникла. Поэтому нам необходимо отвергнуть данный коммунистический исторический подвох, что речь якобы идет о шиптарском народном танце, где девушка вызывает парня… и придерживаться проверенных исторических фактов, как бы они ни были противоположны нынешним «историческим» толкованиям. Более подробный текст об этом опубликован в начале 2007 г. в газете «Святосавский звонок». Поэтому танцевать шоту на разных торжествах, и вспоминать сцену сожжения детей – ненормально. Тем более это недопустимо на сербских свадьбах и торжествах, хотя бы для людей, имеющих хоть минимум порядочности и ответственности к своей нации.

Слишком дорого мы заплатили за свою покорность и незнание, чтобы себе СНОВА в истории допустить «братство и единство» на крови и костях наших предков, наших детей и нашего народа.

Народ Королевства возмутился и обозлился
«Наши беженцы, ищущие спасения и защиты в Сербии, наряду с тем, что подвергают Королевство большим неприятностям и издержкам, также рассказывают о своих страданиях и арбанасских насилиях, и о тех, кто остался в Царстве терпеть зулюм. Поэтому и общественное мнение весьма встревожено, из-за чего Правительство Его Величества Короля оказалось в тяжелом положении, серьезность которого невозможно предвидеть». Новакович просит известить об этом султана и Высокую Порту, чтобы они могли, сославшись на собственное чувство справедливости, а также на добрые намерения в отношении Сербии, окончательно пресечь беспорядки и насилия в Косово и Метохии.

Потрясающие свидетельства сербских страданий
«Сербское правительство считает необходимым безотлагательное принятие действительных мер для защиты христианского населения данных краев, всегда такого миролюбивого и верного Царству, от нападений фанатичного и законам непокорного арбанасского населения, а также соответствующе наказать виновников омерзительных преступлений, все еще живущих в народной памяти».

Посол Новакович, конечно же, вполне ясно выразился. Так как Сербия и в те времена не являлась сильным, стабильным государством, причем ни от кого помощи не ожидая и не получая, в отличие от албанцев, в данном случае получавших от Турции и султана, то весьма похвальным является ее твердая, прочная, непоколебимая позиция о необходимости защиты сербов. Для здешних условий, это исключительная храбрость. Могущественная Турция политически коварно, с молчаливого согласия, допускала зверства. Подобное и сейчас происходит в Космете, причем шиптары, кроме албанцев, Америки, Великобритании, пользуются и поддержкой значительной части ЕС и, для вящей трагедии, отдельных политиков в нашем государстве.

Правительство Королевства предлагает пути разрешения многолетнего кризиса в Косовском вилайете. Новакович предлагает конкретные меры: «Пути достижения желательной цели и гарантирования порядка и безопасности нами видятся в отправке на места особой комиссии, которая предоставит достаточную гарантию своей непредвзятости и способности, с заданием провести серьезное расследование, выявить виновников и предать их судам, и принять все необходимые меры. Потом, в назначении энергичных и честных чиновников, способных заставить арбанасов повиноваться законам и Царским властям, уважать чужую жизнь и имущество».

Безотлагательное требование
Сербский посол в Константинополе заканчивает дипломатическую ноту откровенным пожеланием сохранить хорошие дружественные отношения между Сербией и Турцией.

«Правительство Его Величества Короля велело мне поставить вышеуказанное в известность Царскому Оттоманскому Правительству, обратить серьезное внимание, и попросить его безотлагательно соизволить принять необходимые меры для устранения опасностей, которые данная ситуация с собой несет. Королевское Правительство надеется, что Царское Правительство, стремясь сохранить мир и гарантировать порядок на границах царства, всерьез займется данным в этом смысле высказанным мною сообщением и ходатайством. Честь имею попросить Ваше Превосходительство как можно скорее известить меня о том, что царское Правительство намерено далее предпринять по данной дипломатической ноте», указал в конце официального письма сербский посол.

Нота, направленная Тефик-паше, министру иностранных дел Турции, подкреплена свидетельствами многочисленных убийств, уничтожений сербских домов, поджогов, изнасилований, осквернений православных святынь. Все это вошло в состав отдельного приложения. Особо подчеркнуты зверские убийства. Часть упомянутых документов теперь доступна и нашим читателям.

Под ударом все православное
«Два арнаута, Айдар Ускокович из деревни Бусовата (Гилянская нахия – араб. область) и Сульо, убили серба Гаврило Кушлиовца и тяжело ранили его брата Саву. Это случилось в марте, поблизости от села Божеваца, где оба брата жили. А 19 апреля убили и крестьянина Гико Денича, увели как его волов, так и весь скот его друзей Янко Томича и Цано Станимировича из села Чаглавица. В январе же Байрам, сын Исмаила Аджи из Ново-село (Печская нахия), убил Вучо Йеремича из Гораждеваца, выстрелив пять пуль из пистолета в него, в лавке Филиппа Брандича, на главной улице города Печ. Арнауты из Кабаша, известные своими преступлениями, Мустафа и Адем, зарезали Джордже Катанчевича из села Витина».

В ходатайстве содержится много трагических случаев и страданий беспомощных, женщин и детей. Цитируем отдельные примеры из письма: «В начале мая арнауты напали на дом Вукосава Драгутиновича, намереваясь похитить его дочь. Но Вукосаву и его людям удалось их отбить. Так как им не удалось похитить его дочь, они зарезали его жену. Некоторое время спустя они снова напали на дом Вукосава, и убили и его и сына его Вукоту. Подобным образом пострадали Гига Стойилькович из Гоголеваца, Станислав Станойевич из Угляр, Живко Симеонович из Киеваца, Перо Раденкович из Вучитрна, Станко Максимович из Кончуля. Убийцы зверски расправились с Нисо Станисавлевичем и его 8-летним сыном, пасшим скот».

Имеются многочисленные свидетельства чудовищных преступлений албанских групп, свирепствующих и устраивающий резню как только представлялся случай. Одно из них вызвало огромный страх в призренской нахии, вынудив многие семьи выселиться.

«Вукашин Митрович и его друг из села Яжинаца у Призрена, проходя через Гатнянский лес, издалека увидели арнаутов, старейшина которых уроженец Сопотницы. Опасаясь, что эти разбойники могут убить их, они бросились бежать. Вукашина они настигли и разрубили на части, а его другу удалось сбежать. С тех пор в призренской нахии никому нет спокойствия», указано в приложении Новаковича.

Турецкие власти защищают арбанасов – злодеев
В переписке, предназначенной для Тефик-паши и самого султана, представлены сотни примеров убийств безвинного сербского населения косовского вилайета. Часть ноты посла в Константинополе Стояна Новаковича касается осквернения сербских церквей и монастырей.

«В октябре арнауты разрушили церковь Хочанскую и унесли все, что в ней нашли. Многочисленные арнауты также разрушили и старую сербскую церковь в Кончуле, «Приштинской казы», на дороге между Гиляном и Буяновацем. В настоящее время арбанасы из материала нашей церкви строят себе дома. (араб. каза – область компетенции одного кади) В начале апреля ограбили Раовацкую церковь, в призренском санджаке. Арнауты 20 декабря напали на священство и монашество, и ограбили Свято-Троицкий монастырь в окрестностях Призрена» – гласят лишь отдельные случаи, представленные оттоманскому царству сербским послом.

В данном официальном документе указаны многочисленные примеры изнасилований и похищений сербских женщин и девушек, потом сотни примеров нападений, ограблений, разбоев.

Насильники уничтожают сербские семьи
«Несколько злодеев арнаутских, возглавляемых неким Яшаром из Добротина, в селе Тиринаце (Гилянская нахия) насильно увели двух снох Стояна Колара – Крсьяну и Кату. Несчастных они продержали в своих домах две ночи и один день, и за это время несколько арнаутов их изнасиловало. Арнаут Али Баша, проживающий в Главотине, косовской нахии, заставил сербов данного села бесплатно работать на него по воскресеньям и православным религиозным праздникам. Этого ему было мало: он насилует их жен и дочерей. Больше ни одна женщина и девушка не смеет работать в поле. Племянники Али Баши, Омер и Камбер, ежедневно совершают те же преступления. Властям уже поданы многие жалобы на данных злодеев, но они беспрепятственно продолжают этим занимаются».

Официальный акт в значительной степени показывает насколько сербскому населению, лишенному законных прав, трудно было создать и сохранить семью, в особенности женщин.

«На свадьбе сына Косты Путича из Витина, арнаут Мустафа из Кабаша потребовал от Косты одну турецкую лиру (деньги) и носки, но тот ему не дал. Так как Коста не привел свою сноху Мустафе, чтобы та поцеловала ему руку, то Мустафа, чтобы отомстить, несколько раз пытался похитить сноху Косты, или убить его. Поэтому Коста бросил все свое имущество, и 8 июня 1897 года сбежал с семьей в Гилян, где и поселились. По той же причине арнауты ограбили и совсем опустошили четыре сербских дома в Печи – Йована Джака, Петра Димича, Спиро Савича и Николы Миладиновича» – сербский посол педантично привел много подобных случаев албанского зверского насилия.

Трифун Трайкович, по прозвищу Трифко комита (повстанец), со своим неразлучным соратником, комитой Спасо Стояновичем – ливадским, входил в число виднейших бойцов за защиту сербства в Приштинском санджаке. Они имели комитский отряд, защищавший сербов от нападений арбанасов и качаков, или сурово мстящий за содеянные зверства над сербским населением. Данная группа комитов под предводительством Трифко также снабжала сербов оружием, чтобы они могли защищаться от нападений арбанасских банд. Так как граница между освобожденной частью Сербии и Старой Сербией, все еще под турками, находилась на Преполаце недалеко от Подуево (около 50 км от Приштины), то необходимо было отправляться туда и из Сербии переправлять оружие в Приштину.

Трифко комита являлся видным и богатым человеком, коренным жителем Приштины. Он был грамотным человеком, по профессии оружейником – что соответствует званию нынешнего точного механика. По словам Джоки Пантича, известного торговца из Приштины, данная группа комитов прославилась геройствами. Трифко даже на лошади въезжал в тогда главное кафе «Европа» в самом центре Приштины. В церковных книгах записано, что данная группа комитов убила четырех турецких беев и около двадцати вождей арбанасских банд, часто истязавших сербов, в особенности сельских жителей. Знаменитой стала их расправа с качаками в Качаникском ущелье, где те регулярно грабили сербские торговые караваны, отправлявшиеся за товарами в Салоники. В этом бою погибло около пятнадцати качаков и их пресловутый вожак Арслан Брезница. Но, более подробно о комитском движении и освобождении Старой Сербии от власти Оттоманов речь пойдет в других текстах.

В связи с Трифко комитой можно сказать и то, что целое столетие спустя один из его внуков стечением обстоятельств стал советником президента Сербии Слободана Милошевича. Речь идет о Звонимире Трайковиче, в качестве советника занимавшемся именно проблематикой Косово и Метохии. Таким образом и внук Трифко комиты почти столетие спустя воевал в иных битвах, чтобы защитить Космет от арбанасов. Пожалуй, это лучшим образом говорит о продолжительности борьбы за установление стабильной власти Сербии в Космете. Поэтому нынешние проблемы с шиптарами (албанцами) вовсе не возникли недавно, а берут начало еще во времена длительного рабства Сербии под турками. Для того чтобы полностью завладеть здешними областями, они на Балканы переселяли отдельные азиатские племена, называющие себя албанами, т.е. арбанасами, что на карте Европы из 814 года четко видно.

Горе любому христианину!
Новакович в заключительной части первого ходатайства предупреждает, что сербы под нажимом и постоянным албанским террором уже годами выселяются. Таким образом многочисленные деревни, когда-то преимущественно сербские, почти остались без наших соплеменников. Самим убедительным образом об этом говорит бегство, спасание христианских семей из Дони-До (нижней долины) 

«В когда-то большом сербском селе Дони-До, Печской нахии, теперь осталось лишь 7 православных домов, в том числе Михаила Савича и Максима Христича. Арнауты захватили землю и этим двум, ввергнув их в величайшую нужду. Самым знаменитым домом в Дони-Луге является дом Станиши Богичевича, землями которого арнауты также хотят завладеть, грозясь в противном случае его убить. Дом его подожгли, и вся его мебель, вещи, сгорели вместе со всем его скотом. Данная видная, порядочная семья, состоящая из 20 членов, еще совсем недавно самая богатая во всей округе, попала в крайнюю нищету, и теперь им и на хлеб не хватает».

В самом конце обращения к турецким властям сербский посол в Константинополе указывает на новое явление, устрашающее сербское население.

«Что-то весьма странное вошло в привычку с недавних пор в городе Печ. Когда глашатай что-то официально объявляет народу, он всегда заканчивает словами – Горе любому христианину».

Дипломатическую ноту Турции Стоян Новакович направил 14 мая 1898 года, и уже 17 июня он из Константинополя известил д-р Владана Джорджевича, министра иностранных дел, о том, что оттоманским правительством предпринято.

Оттоманы опасаются арбанасов
«Я посетил Порту, чтобы спросить, что предпринято в связи с нашим ходатайством, т.е. насилиями арбанасскими в Старой Сербии. Застав пашу в Министерстве, я тут же вступил в беседу с ним об этом. На мой вопрос о том, что предпринято, паша оправдывался, что пока еще не смогли, но что сделан шаг к Великому Визирю, а это означает, что ему сообщили перевод нашей ноты. Я связал вопрос с последними нападениями на нашей границе, сказав, что весьма важно то, что эти нападения совершены одновременно со столкновениями в Беранах, и что все это вызвано неодинаковыми и слишком мягкими поступками турецких властей к арбанасам. Я им откровенно сказал, что турецкие власти именно боятся арбанасов. Я сообщил паше о нашем опыте, что арбанасское геройство тает как снег при первом же проявлении действительной силы» – говорится в части письма, направленного сербскому министру иностранных дел.

Королевство ищет поддержку Европы
Новакович очевидно разгадал неискренность турецких официальных лиц, и их высказанного намерения направить значительные войска в косовский вилайет, якобы для защиты сербского населения, над которым нависла угроза.

«Я ответил, что имеющиеся войска достаточны, но турецкие власти очевидно имеют откровенное или тайное указание их не использовать, при этом те же турецкие войска, охраняющие границу между нами, обычно помогают арбанасам, и вместо того чтобы пресекать, действуют заодно с ними. Еще я ему сказал, что беспокойство и озлобленность нашего народа в Турецком Царстве всегда распространяется и на народ в Королевстве, а из Сербии известия об этом проникают далее в Европу. Я упомяну Вам, господин Министр, еще что-то важное, что я на днях услышал, о намерении организовать особый армейский корпус под названием Хамидовская шкипетарская армия, наподобие известных курдских кавалерийских отрядов. Когда турки разговаривают с сербами, то говорят, что это готовят против болгар, когда же разговаривают с болгарами, то им говорят, что готовят против сербов. Тефик-паша это весьма внимательно выслушал, и ничего не отрицал. В конце беседы паша обещал ускорить решение, но высказал он это обычным безучастным тоном, так что совсем очевидно, что он избегает вникать в проблему» – предупреждает Новакович сербского министра иностранных дел.

Коварные игры оттоманской политики

«Хуже всего зловещая беспомощность, проявляемая турецкими властями, которые безнаказанными оставляют крупнейшие злодеяния арнаутов, совершаемые на их глазах» – предостерегает Новакович Тефик-пашу в Константинополе.

Из дипломатического обмена письмами между д-р Владаном Джорджевичем, министром иностранных дел Королевства Сербии и Стояном Новаковичем, послом в Константинополе, с одной стороны, из ходатайств и нот, направленных в течение всего одного года нашим послом Тефик-паше, министру иностранных дел оттоманского царства, в которых указывается на весьма тяжелое положение православного населения в Косовском вилайете, очевидно что сербские дипломаты времени не теряли, что они достаточно серьезно, скрупулезно и предприимчиво представляли интересы своих соплеменников.

Весьма похвально то, что они усердно собирали все данные о страданиях православного населения на территории Косово и Метохии, немедленно представляли их представителям оттоманского царства, и готовили стратегию ознакомления иностранных держав с сербской трагедией. В дипломатических нотах Новакович вполне откровенно предупреждает турецкого министра, что Королевству придется за помощью обратиться к европейским государствам и России, так как Турция, султан и Высокая Порта «не слишком обеспокоены» гибелью своих подданных в Старой Сербии.

«В прошлую субботу я продолжил с новым перечнем арбанасских насилий, в котором указан 51 новый случай, представив и вторую ноту. В дополнение к формулированным требованиям, я устно высказал Тефик-паше наше однозначное требование, чтобы в комиссию для рассмотрения арбанасских насилий вошел и один представитель Сербии. При этом я указал, что это вполне удовлетворит сербское Правительство, так как оно увидит истинную добрую волю соседнего Царского Правительства выяснить данный вопрос благоприятно и с хорошими результатами. Имеются довольно-таки хорошие виды на отправление комиссии, уже мелькнуло имя Садедин-паши, ныне вместе с черногорским представителем выясняющего в Беранах столкновение между васоевичами (черногорское племя) и арбанасами» – гласит новое сообщение, направленное Джорджевичу Новаковичем.

Теперь последует самая интересная часть очередной дипломатической ноты, направленной Тефик-паше.

Турецкие власти подбадривают арнаутов
«Вашему превосходительству весьма легко убедиться в правильность подобного мнения, хоть бегло взглянув на приложения к данной моей ноте, где нам в короткий промежуток всего в несколько недель пришлось отметить примерно двадцать убийств, столько же изнасилований и похищений людей, и вдвое больше разбоев, не считая прочих злодеяний, таких как: насилия, пытки, воровство, подневольный труд, а это сербов постигает ежедневно, вынуждая их покидать свои дома, выселяться в Сербию, так как под угрозой оказалась безопасность как их имущества, так и жизней и чести. Но хуже всего зловещее бессилие областных властей, оставляющих безнаказанными даже величайшие злодеяния, совершаемые так сказать на их глазах. Подобное бессилие не только развязывает руки арнаутам продолжать истязания и мучения, а даже подбадривает их.

Новакович предупреждает турецкого пашу, что уже давно пора безотлагательно принять строжайшие меры, и наконец-то пресечь великое зло, ставшее невыносимым, и которое в конце концов «превратится в необозримое несчастье и нищету, и даже беспорядки».

Новакович в документе приводит и факты новых убийств, изнасилований, похищений, нападений на сербское население.

Данное письмо Тефик-паше направлено в июле и в Белград, а месяц спустя Новакович извещает сербского министра Джорджевича о новых моментах, выдаче приказа Портой в связи с комиссией, которая проверит албанские насилия в Старой Сербии.

Помехи, создаваемые следствию в Косовском вилайете
«На мой вопрос – принято ли решение по нашим ходатайствам против арбанасских насилий – Тефик-паша мне ответил, что вышла царская ирада, которой Садедин-паше предписано провести расследование на месте, как внутри страны, так и на границе. Пока еще ничего не сделано по вопросу участия наших представителей», а уже через неделю Новакович отправляет новую информацию о том, что Садедин-паша начнет расследование в Косметском вилайете лишь после завершения работы в Беранах, но «слышу, что Тефик-паше между тем поручена все-таки иная миссия в Тетово, о которой мне пока не удалось ничего поподробнее разузнать» – сообщает Стоян Новакович.

Но, Новаковичу настойчивостью удалось добиться, чтобы вскоре последовал царский приказ Великого Визиря, которым дивизионному генералу Садедин-паше предписано провести расследование в Косовском вилайете. В связи с этим, чтобы это было выполнено качественно, как следует, и чтобы предотвратить лицемерную политику Турции, в адрес посла сербского Королевства пришло письмо Ивана Иванича, делопроизводителя консульства Сербии в Приштине.

Угрозы сербскому населению
«Абсолютно необходимо включить в комиссию по расследованию зулюма одного христианина, сербского или российского представителя, ибо без них не будет никакого результата, да и наш народ не посмеет комиссии, состоящей из одних турок, представить действительное состояние». Наличие запрета турецких властей на составление и представление жалоб показывает и случай, когда мутесариф (араб. областной начальник) 15 апреля перед крестьянами сел Прилужье, Главотин, Сибовац и Йенине-Воде, пришедшими жаловаться, своего арзовалджи (араб. арзувал – прошение) турка разбранил и арестовал за то, что тот посмел писать жалобы для райи (араб. немусульманских подданных). Еще хуже то, что турецкие власти, опасаясь комиссии, стали заставлять сербов отрекаться от своих жалоб. Так Митар Лазич из Гоголеваца под угрозой отказался от своей жалобы о том, что арбанас Шачир Копран терзал и избивал его сына, отняв у того две лиры, золотые монеты и корову с теленком. Также потребовали отказ Лазича заверить печатью, что устрашенные и сделали. Вообще-то теперь на каждом шагу устрашают наших крестьян, чтобы они не посмели говорить правду перед комиссией, направляемой «по желанию Сербии и даже грозятся убивать людей, говорящих, что будут жаловаться на зулюм».

Высокой Порте, конечно, ни в коем случае не соответствовало, чтобы в комиссию, которая должна на месте убедиться в тяжелых арбанасских преступлениях, входил влиятельный серб, так что она любыми способами старалась избежать присутствия нашего представителя. Сербии пришлось прибегать к разным дипломатическим ухищрениям, и всегда быть начеку, так как турки пускались во все нелегкие.

Закулисные действия
Поэтому Новакович отправил срочную депешу в Белград министру Джорджевичу о том, что вероятнее всего приштинского консула Станковича, хорошо говорившего по-турецки и по-албански, назначат членом комиссии, но отдельные секретные источники передали ему информацию о готовящихся закулисных грязных кознях, чтобы приезд Станковича предотвратить. Потом последовала телеграмма, в которой Новакович извещает нашего министра иностранных дел о том, что Сададин-паша получил задачу отклонить участие Станковича. Новая депеша Новаковича обеспокоила сербское правительство.

«Садедин-паша начал расследование в Косовском вилайете без Станковича, которому на основании Вашей депеши приказали оставаться в Приштине. Прошу Вас срочно добиться того, чтобы Станковича как можно скорее пригласили в Комиссию». Потом последовала очередная телеграмма, из которой ясно видно все коварство турецких властей. Стоян Новакович сообщил Джорджевичу: «Тефик-паша из-за комиссии подался обратно в Константинополь. Вчера, к моему изумлению, он отказался принять ноту, которой сообщается, что Станкович назначен нашим представителем, отговариваясь тем, что согласится принять ее лишь после одобрения предложения ирадой, о чем он известит нас».

Королевство Сербия обращается за помощью к России

«Посол Зиновьев сказал, что жалобы угнетенных соплеменников считает совсем справедливыми, что российское правительство обращает особое внимание на это, и что необходимо самым серьезным образом расследовать состояние, во избежание ухудшения и без того горестного положения сербов» – сообщил в Белград Новакович.
Как можно было и ожидать, турецкие власти посредством своих чиновников и эмиссаров де факто сорвали попытку Королевства Сербии помочь своим соплеменникам в Косовском вилайете. В пользу такого утверждения говорит письмо, направленное в начале сентября 1898 года консулом Сербии в Приштине Тодором Станковичем в Белград Владану Джорджевичу, министру иностранных дел.

«Садедин-паша в конце августа выехал в Призрен, очевидно намереваясь помешать отправке комиссии, как это он уже сделал в Гиляне и Приштине. Паша задержался в Приштине всего три дня, что вовсе недостаточно для расследования многочисленных случаев насилия в трех казах: приштинской, вучитрнской и митровицкой. В течение этих трех дней паша занимался не расследованием насилий, а вызвал нескольких крестьян, которым ничего плохого не сделали. Устрашенные теми же, кто совершает зулюм, они подписывали, что никаких причин для жалоб нет. Тех же, кто подавал жалобы, он выгонял вон. Паша делал все для того, чтобы можно было представить Константинополю, что комиссия является излишней. Он утвердил ислахаты-суды для примирения кровной мести среди арбанасов путем денежных возмещений, а председателем данного суда назначил известного в Приштине насильника Сулейман-агу, в Вучитрне также человека дурной славы. В судах же нет ни одного серба», предупреждает Станкович.

Российский дипломат и ученый Иван Степанович Ястребов (1839-1894) многим обязал многострадальный сербский народ под турецкой властью.

Это он делал и как дипломат, и как книголюб. Он служил в разных городах, от Салоник до Шкодера, а для сербов больше всего он сделал во время службы в Призрене, куда его направляли дважды (1870-1876 и 1879-1886). Смысл своей работы в условиях крайней нищеты он сам определил: «Мое положение является крайне незавидным, так как мне приходится лишаться многого, чтобы помогать несчастным». Обстоятельства складывались так, что ему зачастую представлялся случай сделать даже больше того, что можно было ожидать

Он хорошо знал данную местность, так как несколько раз исколесил ее вдоль и поперек. Он знал людей и условия их жизни. Он осознавал, что россказни о мнимом геройстве шиптар являются мифом. «Впрочем, мой голос бессилен опровергнуть то распространенное ложное представление о храбрости и неустрашимости арбанасов. Они всегда пугливы, столкнувшись с регулярной армией, и спасаются бегством». Почти на его глазах происходил процесс исчезновения сербской национальной сущности путем принятия ислама или католичества, и он весьма хорошо прочувствовал драматизм этих течений, граничащих с трагедией, личной и семейной. Он заметил, что в народе долго хранится память о праздниках и обряде причащения, а также, что женщины более устойчивы, остаются в старой вере и лучше хранят и веру и язык.

Свидетель сербский страданий
Никто лучше и самобытнее Ястребова не представил значение собственной церкви и епископа для выживания народа: «Их дети годами оставались некрещеными, сами они не слушали службу Божью в деревне, ибо ни один священник не хотел к ним приходить, но праздник «слава» (в честь святого, покровителя семьи) они отмечали, праздничный хлеб выпекали, и у руин церкви его разламывали, причащались им, заливая его вином… При жизни Яничия (митрополита призренского, серба) еще нельзя было сказать, что христианство угасло, но после смерти Яничия и в Броджянах исчезло христианство; они отуречились, и отдельные переехали в Призрен».

Он ходил туда, куда ни одному сербу невозможно было попасть, и написал о том, что он последним увидел, так как многое уже исчезло. Длинным является перечень несчастий, постигших сербов, а Ястребов об этом свидетельствует. Часто он и лично вмешивался, пытаясь помочь, и подвергался опасности. Он спасал похищенных девушек, защищал Призренскую богословию (духовную семинарию) с пистолетом в руках, и ее библиотеку спас бумагой на которой написал: «Именем российского царя запрещаю вход». Лично вступившись, он спас жизнь и известному преподавателю Богословии Петру Костичу: «Взяв под покровительство от толпы мусульман учителя Костича, о котором я вас известил, я спас его неминуемой смерти… Но под давлением здешних коммунаров, грозившихся рано или поздно убить Костича, мутесариф решил отправить его отсюда в Битолу… Толпа пыталась прорваться в консульство; лишь благодаря мужеству моих кавазов (араб. охранников) и их осторожности под моим личным надзором и командованием, обошлось без кровавой расправы перед входом в консульство и в нем самом». К сожалению, его отчеты очень похожи на сегодняшний день: «Порядка никакого, а безопасности и в помине нет. Под вечер, то есть на закате дня все христиане прячутся по своим домам; все еще боятся террора, господствовавшего здесь в течение целых трех лет. Однажды разнуздав арнаутов, оно (правительство) не умеет прибрать их к рукам, даже если бы того захотело…»

«Ко мне обращались христиане города Джаковица за помощью, не в силах более терпеть узническую жизнь, и ожидая смерти в любой момент.

Беспорядки в области все еще продолжаются. Ежедневно случаются убийства или захваты христианских домов. Война еще ухудшила жизнь здешних христиан. Более чем когда-либо турки и арнауты стали в каждом учителе или священнике усматривать причину всех своих былых или будущих невзгод».

Ястребов в особенности привязался к Призрену. «Под Призреном я подразумеваю вообще всю старую Сербию. Над ним будто витает Божье проклятие». Жители тоже осознавали важность такой личности как Ястребов. «Но так как среди нас нет более нашего любимого Ивана Степановича (Ястребова), собиравшего нас вокруг себя и внушавшего нам дух мужества и самоотверженности, вопреки всем нашим желаниям быть полезными насколько возможно здешнему народу, нам не удержаться». Из Призрена Ястребов думает о судьбе всей области: «В Косове сербы лишились царства, в Косове решающая битва определит будущее Балканского полуострова и будущее сербского народа».

Христианская райя лжет!!
Наш консул в Приштине сообщает, что под давлением ислахатов Визиря истерзанные сербы и их семьи дают ложные заявления о том, что арбанасы никогда им не причиняли зло, и что все это самая обыкновенная выдумка. Их стали по очереди вызывать, указывает Станкович.

«Бедный наш народ все-таки везде готовит жалобы, и готов жаловаться комиссии, прибытия которой с нетерпением ждет. Депутации со всех сторон непрерывно, изо дня в день, прибывают к российскому консулу, умоляя его, чтобы и российский представитель вошел в комиссию».

«Высокой Портой давались ложные обещания, а устрашенная райя под давлением отказывается от обвинений».

Видя лицемерие турецкой дипломатии, бесстыдность которой сверх всяких границ, Стоян Новакович сообщает об этом д-р Владану Джорджевичу.

«Тефик-паша даже не думал ничего серьезного предпринять, давались ложные обещания. Прилагаемый текст ноты красноречиво говорит о настроениях и действительных намерениях Порты».

Новакович приложил письмо Тефик-паши, указывая на примеры карикатурного изображения турками сербской трагедии.

«Сообщаю вам результат расследования генералом Садедин-пашой нескольких случаев, указанных в приложениях к вашим нотам. Допросили Джоко Станковича, про которого утверждается, что его ранил Балия Мустафич. Станкович – жив и здоров – заявил, что его не ранили. Йован Йорг из Ранилуга, которому по вашему утверждению арнауты побоями изувечили правую руку, сказал, что это выдумка. Байраму Гаверии из вашей ноты 60 лет, его возраст не позволяет ему заниматься изнасилованием сербских женщин, а Неда, жена Трайко Христича, ушла от мужа, но сбежала не к Байраму, а к своему отцу. Они сами составили протокол. Яков Вукович невредим, и гуляет весь день по приштинскому базару, и его не били полицейские чиновники, а это он их избил, за что и присудили ему один месяц тюремного заключения. Он сам это заявил» – гласит турецкая «истина» о христианских страданиях, которую аккуратно и ничуть не уронив свое достоинство подписал тогдашний оттоманский сановник, добавив, что христианская райя лжет.

Королевству более не вмешиваться!
Заканчивая письмо, подкрепленное ложью, Тефик-паша обосновывает, что по сути это и не должно касаться Сербии.

«Данные случаи касаются только внутренней администрации нашего царства, но все-таки я посчитал себя обязанным представить вам полуофициально отчеты, чтобы показать всю безосновательность ваших обвинений против арнаутов и мусульманского населения пограничных санджаков. Я уверен, что вы рассудительно признаетесь, что сербского Короля и Правительство в данном случае обманули люди, заинтересованные в нарушении дружественных и добрососедских отношений, так счастливо существующих между нашими двумя странами» – гласят «светлые» выводы представителя турецкого царства.

Новакович извещает министра Владана Джорджевича, что в сложившихся обстоятельствах необходимо более энергично поступать и показать что, несмотря на отчеты, Королевство еще как будет заступаться за соплеменников в Косовском вилайете, оказавшихся под угрозой.

Поддержка посла Зиновьева
«На днях я встретился с российским послом господином Зиновьевым. Я ему сообщил, что на последнюю ноту Порты мы ответили, и снова подняли вопрос арбанасских насилий. Посол Зиновьев сказал мне, что жалобы угнетенных соплеменников в Старой Сербии считает совсем справедливыми, и что российское правительство обращает особое внимание на это. Он указал, что состояние в Старой Сербии необходимо самым серьезным образом расследовать, а также высказал опасения относительно ухудшения и без того горестного положения сербов, что в конце концов станет угрозой для мира на Балканском полуострове» – сообщил в Белград Новакович.

В конце октября, после договоренности с сербским правительством, Новакович направил резкую ноту министру иностранных дел Турции Тефик-паше.

Убийство консула Щербины

Из-за славянского происхождения и православной веры сербам приходилось труднее, чем всем окружающим народам, с тех времен как они остались без своего древнего государства. Все-таки, труднее всего им приходилось в Косове, так как от турок шиптары получили привилегированный статус в отношении сербов, из-за постоянных попыток сербов освободиться. На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков состояние стало невыносимым. Дипломатия сербского государства пыталась хоть несколько смягчить бедственное положение своих соплеменников, но это не имело эффекта. Представители России в этом плане могли больше сделать, ибо за ними стоял авторитет могущественного государства.

Впоследствии и венское правительство оказалось в роли защитников шиптарских насильников. Опасения из-за влияния сербского государства на их подданных привели к относительному совпадению австрийских и турецких интересов. Все-таки, значительное вмешательство Австрии в Косове не оставило турок равнодушными. О происках Вены в Косове узнал и султан, «не отрицавший, что в этом замешана и одна иностранная держава, проводящая это посредством агентов своей тайной полиции».

Прибытие консула
И российскую дипломатию в определенной степени интересовало состояние в Косове. Наряду с консульствами в Скопье и Призрене, решено открыть и консульство в Митровице. Официально это сделано седьмого мая 1902 года. Консулом назначен Григорий Степанович Щербина. Он пользовался авторитетом специалиста по балканским вопросам, накопив опыт на работе в Константинополе, Цетине и Шкодере. Еще во время службы в Шкодере он прослыл защитником сербов от шиптарского насилия. Еще до вступления в должность в Митровице он заявлял, что «изо всех сил постарается защитить сербское население в рамках своих обязанностей, но при этом ему придется поступать весьма осторожно, в особенности в первое время, пока не укрепит свой авторитет».

В Митровицу Щербина отправился через Рим, Петербург и Константинополь. Турки и арбанасы были заинтересованы в том, чтобы прибытие нового консула как можно больше оттянуть. Отношение сербов было совсем иным. Они ожидали ослабления гнета насилия после прибытия Щербины. Поэтому сербский посол в Константинополе настаивал на том, чтобы он как можно скорее выехал, ибо «сербский народ с нетерпением ждет его». Но на разрешение данного вопроса ушло несколько месяцев. Щербина в Митровицу выехал из Скопье 26 января 1903 года. Из-за взбудораженного состояния в окрестностях Пирота, Порта предложила российскому послу пригласить Щербину на определенное время в Константинополь. Таким образом Зиновьев уже заранее стал опасаться за жизнь своего консула. «Бедный Щербина, его положение действительно незавидное, но как хороший солдат он должен там стоять насмерть… В случае гибели Щербины, сербам следует причислить его к своим святым».

Консульство открыли лишь в начале марта. Многочисленные делегации сербов посетили Щербину, советуя его «поберечься и не подвергать себя опасности своими прогулками по городу». От него услышали следующий ответ: «Не так уж вы, сербы, везучие, чтобы я погиб. Вам бы моя смерть принесла свободу». Будучи опытным человеком, он сразу же после приезда занялся делами и начал отправлять донесения. Консул на месте смог убедиться в том, что именно приходится сербам вынести. Без насилия даже похоронные процессии не могли обойтись. Опасность витала в воздухе. Подготовки шиптаров к нападению на город были очевидны. Первая волна гнева обрушилась на Вучитрн, а потом пришла очередь Митровицы. Щербина не успел сообщить об арбанасской осаде Митровицы. Состояние сербов было безнадежным: «Ходили слухи, что армия не получила приказа стрелять, и что пропустит арбанасов в город, а митровицкие турки только этого и ждут, чтобы напасть на сербов и устроить резню, а также изгнать российского консула. Поэтому сербы из убогих жилищ собрались в каменных домах, чтобы вместе дать достойный отпор». Нападение на Митровицу последовало 30 марта во второй половине дня, когда началось сражение с турецкой армией. В это время Щербина находился на самой позиции, следя за ходом боев, «презирая все опасности, и не считаясь с ними». Вот как Щербина провел следующую ночь: «Покойный Щербина всю ночь оставался на ногах. Он ходил из одного дома в другой, утешая сербов, чтобы те не боялись. Всех перепуганных, уже готовых бежать, он разместил в российском Консульстве, а детей носил на своих руках, устраивая их в собственных комнатах, чтобы не боялись».

На следующий день прошли слухи о повторном нападении на город, и консул с охраной отправился в обход позиций. На обратном пути, недалеко от Вокзала, его ранил капрал турецкой армии, выстрелив ему в спину, что достаточно говорит о ментальности нападающего. Капрал сначала покушение оправдывал желанием отомстить, так как за день до этого якобы погиб один его родственник. Дальнейшим допросом получены сведения, что это сделано по наущению.

Раненного Щербину перенесли в консульство. У него вскоре началась горячка. Турки делали все, чтобы облегчить его состояние. Отправленный врач долго добирался до Митровицы. По приказу короля Александра, из Сербии в Митровицу выехал д-р Воислав Суботич. Турки и шиптары опасались последствий покушения, но венские агенты продолжали подстрекать их: «Если умрет Щербина, это вовсе не страшно. Царь выплатит 8000 лир вознаграждения за понесенный ущерб. Россия не захочет воевать из-за смерти одного консула, так как она и не готова к войне».

Сербские газеты следили за состоянием здоровья Щербины. Сообщения иногда дышали оптимизмом, вызванным больше желанием, чем действительным состоянием. По поводу покушения состоялся разговор с лучшим специалистом по вопросам Балкан, Йованом Цвийичем, еще раньше знавшим Щербину. Вот что Цвийич сказал о его знании сербского языка: «По-сербски он говорит хорошо, с незначительным русским акцентом», а потом добавил: «Щербина необыкновенно любит сербов. Часто я задавался вопросом – где же подобная любовь в нем возникла. Мне думается, что это было в Шкодере. Местные сербы там славные, народ старого закала и характера, всеми почти забытый, и пожалуй, любовь этого благородного русского к сербам в первую очередь вызвана горячим славянским состраданием».

Щербина после десятидневной агонии скончался. Сербский посол в Константинополе Сава Груйич по этому поводу вспоминал то, что предшествовало данному событию: «Щербине по нашему настоянию пришлось отправиться на свою опасную службу, так как из-за безнадежного положения нашего народа в Старой Сербии его присутствие было необходимым. Направляя Щербину в Митровицу, господин Зиновьев мне как будто в шутку сказал… что тот отправляется как жертва для нашего народного дела, и что сербам следует причислить его к своим святым, если арнауты его убьют. К сожалению, данное предсказание вскорости сбылось, и Щербина поистине в памяти сербского народа войдет в ряд его косовских героев». После его смерти говорили, что его кровью залиты могилы косовских героев Милоша Обилича, Ивана Косанчича и Милана Топлицы.

«Истина» Седадин-паши
«Я получил приказ от Сербского Правительства направить Вам ноту и известить Высокую Порту, что поездка Седадин-паши по Косовскому вилайету не может в глазах Королевского Правительства иметь иного значения, кроме специальной инспекции, причем больше тайной и никоим образом достойной, а при этом ходатайства Сербского Правительства ни в одном из пунктов не удовлетворены. Что же касается мнимого расследования, проводимого упомянутым пашой, позвольте мне заметить, что оно проведено совсем поверхностно. Преднамеренно отобраны менее важные преступления, допрошены не жертвы и их свидетели, а лишь свидетели обвиненных. Вместо Джордже Йовановича из Ранилуга, тяжело раненного Рамизом Садиком, подставили совсем другое лицо, Йована Джорджевича из села Доброчана, естественно, на все вопросы отвечавшего отрицанием, что генералу оказалось достаточным для вывода, что обвинение против данного арнаута было ложным. Мы подробно проверяем каждый случай в отдельности. Так, про мать Стевана Томича из Вучитрна, тяжело раненную в обе руки, Седадин-паша написал, что данная женщина умерла 20 лет назад, а при этом он вовсе не был в Вучитрне. Мария жива, изувечена. Живет в семье сына. Вот и вся «истина» паши» – указано среди прочего в дипломатической ноте.

Разъяренный турецкий дипломат
В письме также подчеркивается, что Королевское Правительство предлагает в комиссию для расследования непременно назначить и сербского представителя. Новакович аккуратно приложил еще 120 новых случаев убийств, жестокого обращения, похищений, изнасилований, насильственного отуречивания сербского народа, новых разбоев, ­– констатируя при этом, что истязания христиан участились. Турецкий министр иностранных дел и в этот раз ответил в коварной манере. Он пришел в ярость оттого, что Новакович в ноте указал на бессовестное уничтожение православных церквей и монастырей.

«Излишне опровергать ваши утверждения, что в Сербии ограблено и разрушено больше мечетей, ведь вы сами знаете, что в Сербии свобода вероисповедания гарантируется, даже более того, ибо наш Король, заботясь о религиозных потребностях мусульман, за свой счет содержит мулл всех мечетей страны. Король Милан за свой счет построил еще одну мечеть, а Король и правительство недавно отремонтировали большую текию (араб. здание для дервишей) мечети в Белграде» – с готовностью ответил наш дипломат, требуя защитить сербские святыни от арбанасского зверства и их «извращенной ненависти».

Зверства приписывают жертвам

«Этой весной арнауты убили многих сербов, чтобы захватить их земли, и заставить их рассеяться. За последние месяцы несколько сотен сербских семей выселилось», сообщает Владан Джорджевич послу в Константинополь.

В середине января 1899 года, через месяц после резкой ноты, направленной сербским послом в Константинополе Стояном Новаковичем Тефик-паше, министру иностранных дел Турции, стало очевидно, что власти оттоманского царства поняли, что Королевское правительство любой ценой настоит на защите своих соплеменников в Косовском вилайете, и что и впредь не будет сидеть сложа руки.

В пользу подобного утверждения говорит и письмо, направленное 17 января д-р Владану Джорджевичу, в котором Новакович сообщает, что Высокой Порте все-таки пришлось столкнуться лицом к лицу с истиной, и что сотни ужасающих случаев убийств, похищений, изнасилований, уничтожений сербских церквей и монастырей, вовсе не являются никакой злонамеренной выдумкой христианской райи из Косовского вилайета, захотевшей нарушить «счастливые отношения между Турецким Царством и Королевством Сербией», а истиной о трагических страданиях безвинного православного населения. Новакович указывает, что ответ Порты наконец-то получен, и что администрация с ним умышленно тянула

Противоречия турецкой дипломатии
«Высокая Порта не прислушивается как к советам великих держав, в первую очередь России, и критикам в печати, так и к нашим усилиям путем целого сборника нот. Таким образом ответ на первую ноту я получил лишь позавчера, причем на основании отчета Косовского вали (араб. управляющий вилайета). На ту, направленную мною в мае прошлого года. При всей предвзятости и неточности расследований, проводимых турецкими властями в Косовском вилайете по приказу Высокой Порты, все-таки результат их говорит в нашу пользу. Приложения к ноте Порты, а их получены два, которые я Вам направлю, в особенности ответ на ту нашу резкую от 21 декабря, доказывают, что над нашим народом в Старой Сербии совершаются насилия в значительной степени, и что турецкие власти слишком беспечны. В то время как министр иностранных дел в своих нотах защищает, естественно, свою власть, опровергая истинность наших утверждений, приложения к данным нотам говорят совсем противоположное», написал, среди прочего, Стоян Новакович из Константинополя д-р Владану Джорджевичу, председателю сербского Правительства и министру иностранных дел Королевства. Он указывает, что турецким властям пришлось пойти на попятную, и признать свыше половины преступлений, указанных сербской дипломатией.

Оттоманскую ноту – всем посольствам
«Порта и сегодняшней нотой утверждает, что отдельные наши сведения либо ошибочны, либо преувеличены, и защищает свои власти в Косовском вилайете. Ее приложение с результатами расследований, несмотря на всю предвзятость, все-таки говорит в нашу пользу, опровергая утверждение Тефик-паши. Власти сами признали совершение 15 убийств из представленных случаев, и не только признали, а вынуждены признать и то, что убийц сербов не удалось выявить. Так они в первом пункте признают, что некий Гаврило убит, а брат его Саво опасно ранен, и вместо того, чтобы указать что постигло убийц, они говорят, что тех убили «по наущению» жены Гаврило. Ряд преступлений над сербским населением они не захотели признать, утверждая, что ошибочно указаны имена убитых или убийцы, или ошибочно указано село, в котором преступление имело место. Турецкие власти также признали, что совершены все указанные разбои и изнасилования. Ответ Порты на наши ноты доказывает, что ничего хорошего нам от них не следует ожидать, и что они не хотят пресечь арбанасские насилия. Я распорядился данную ноту Порты, говорящую в нашу пользу, переписать в нескольких экземплярах, и выделить худшие случаи, истинность которых сами турецкие власти признают. Это я передам всем здешним посольствам в Турции, с которыми я постоянно поддерживаю связь по вопросу тяжелых погромов, постигших наших соплеменников в Косовском вилайете», закончил данную переписку Новакович.

Райя бежит не от насилия, а от своего «зулюма»
Но, несмотря на турецкое признание, что трагические события в вилайете в большинстве случаев подтвердились, Тефик-паша в адрес Новаковича отправляет новое письмо, в котором делает замечание, что многие из указанных случаев преувеличены, или выдуманы. «Царские власти поспешили принять необходимые меры для выявления и надлежащего наказания виновных. Они не прекращают ревностное преследование сбежавших виновников. А надлежащие меры власти не вовремя предприняли потому, что жертвы или их семьи хотели лично отомстить, и воздержались от исков. Следует отметить, что данные преступления, по сути обычные, совершаются без различия как мусульманами, так и христианами, имеют место везде в мире, и поэтому не имеют никакой политической окраски. Они не имеют той важности, которую вам хотелось бы им приписать, учитывая их число за последних четыре года. Если отдельные христиане, а впрочем, их число вовсе не такое как утверждают, покидают царские земли, то это происходит не потому, что хотят спастись от насилия мусульман и арбанасов, а чтобы избежать оплату причитающихся налогов, или судебный процесс за их преступления или нарушения», гласит ответ турецкого сановника.

О том, насколько неискренне и лицемерно Порта поступает с сербским населением, говорит позиция относительно убийств, совершаемых в пограничных областях.

Жертв немедленно наказать!!

«Те случаи, имевшие место на границе, вовсе не вызваны арнаутами, как вы указали в ноте, а сербскими контрабандистами, полицейскими и черногорцами, размещенными у пограничной линии. Прискорбно, что в Белграде Король и Правительство ничего не предприняли против данных лиц. Срочно добейтесь у Короля приказа применять меры против этих сербов и наказать их, чтобы обеспечить порядок и безопасность на границе», гласит требование Порты.

Волны новых насилий в марте 1899 года потрясли Косовский вилайет. Совсем беззащитное христианское население двинулось в Сербию, бросая свое имущество, лишь бы спасти жизнь. Д-р Владан Джорджевич об этом пишет Новаковичу в Константинополь.

«Из долины Ибра в Сербию от ужасающего зулюма 10 дней назад сбежало свыше 200 душ. Данное насильственное расселение нашего народа из Старой Сербии представляет опасность для мира на границе с Турцией. Немедленно пишите Порте, требуя, чтобы наших соплеменников наконец-то защитили от арбанасского зулюма».

Новакович срочно отреагировал, направив новую ноту с полным перечнем выселившихся семей. В начале мая д-р Джорджевич снова реагирует.

«Как именно оттоманские власти и вообще мусульмане поступают с христианами в Косовском вилайете лучше всего видно из факта, что с 1880 года до сих пор в Королевство сбежало свыше 60 тысяч сербов, бросив отечество, все имущество, лишь бы спасти жизнь. Этой весной арбанасы убили многих сербов, чтобы захватить их земли и заставить их рассеяться, в чем добились значительного успеха, так как за последние месяцы сбежало несколько сотен сербских семей», сообщает д-р Владан Джорджевич, отправляя длинный перечень новых албанских преступлений.

Драгоценное свидетельство ужасных страданий наших соплеменников в 19-ом веке на территории Косово и Метохии – репринтное издание книги «Переписка об арбанасских насилиях в Старой Сербии с 1898 по 1899 гг.» завершаем цитатой. Конец книги изобилует данными о новых убийствах сербов, которые д-р Владан Джорджевич направил нашему послу в Константинополе.

«Василия Чконевича убили 13 мая самым свирепым образом, недалеко от Сьеницы, на глазах у многочисленного народа, идущего в город на базар. Василий являлся виднейшим человеком в Штитково. Убийцы его истерзали, его череп разрубили пополам, отрезали ухо и взяли с собой, чтобы отдать в доказательство тому арнауту, который их отправил убить Василия».

Конец

Подготовила: Биляна Живкович

Перевод с сербского Савы Росич